Туда, где Валаама берег


 

Туда, где Валаама берег

На севере Ладожского озера лежат острова Валаамского архипелага. Закованные в скалы и покрытые хвойным лесом, они приютили на себе знаменитую обитель с ее скитами, часовнями и поклонными крестами.

Время основания Валаамского монастыря точно неизвестно. Но сохранилось предание, что преподобные Валаамские Чудотворцы Сергий и Герман пришли на остров, идя с восточного побережья Ладоги...

Мы с моим другом решили попытаться пройти по пути основателей Валаамского монастыря. Плавание на резиновых лодках заняло семь дней.

Темные предания

«Кто были родом эти благочестивые иноки, славяне или греки, какова была их жизнь и служение на пользу церкви; об этом не сохранилось ничего верного», — сокрушался автор «Истории Православной церкви в Финляндии».

Житие Сергия и Германа до нас не дошло, что вызвало долгие споры о времени возникновения Валаамского монастыря.

Церковные историки писали о нем как о древнейшем русском монастыре, а его основателей считали выходцами из Греции. Однако нашлись исследователи, которые, взвесив валаамские предания, задались вопросом: «Но были ли эти преподобные старцы личностями историческими?»

Романтическая дымка, которой всегда были окружены Сергий и Герман, привлекала меня. И пришло время, когда я почувствовал, что пора отложить в сторону книги и самому отправиться на Валаамский архипелаг.

Нужен был лишь только повод. И он неожиданно нашелся, когда мне в руки попал путевой дневник собирателя карело-финского эпоса Элиаса Леннрота, посетившего Валаам в XIX веке.

Наблюдательный ученый писал: «Особенно много картин из жизни основателей монастыря Сергия и Германа. На одной изображено, как они плывут по волнам на каменной плите, на другой — как основывают монастырь...

Неизвестно, что заставило Сергия и Германа отправиться в путь с  в о с т о ч н о г о (разрядка моя — А. Е.) побережья Ладоги на отколовшейся каменной плите, которую носило по волнам и прибило к берегу Валаама. Очевидно, внезапное вторжение неприятелей заставило их покинуть материк».

Я раскрыл карту Ладожского озера, чтобы определить возможный путь преподобных: на восточном берегу Ладоги, на широте Валаама, находится карельский поселок Салми. Напротив него через пролив лежат два больших острова — Лункулансаари и Мантсинсаари.

Дальше на запад — открытые ладожские просторы, которые и омывают Валаамский архипелаг. Это будет самый сложный участок пути...

Я поймал себя на мысли, что уже составляю маршрут путешествия. Действительно, что если попытаться дойти до Валаама, двигаясь от острова к острову, как некогда могли идти преподобные? Может нам повезет, и мы встретим следы первых христиан, проникших на далекий архипелаг?

Компанию в этом предприятии мне решил составить Андрей Боев, мой друг и большой любитель водных походов. На чем отправляться на Валаам — вопросов не возникало: конечно, на резиновых лодках, которые уже были испытаны на Ладоге.

Для нового путешествия мы достали два спасательных жилета и набор подробных карт северной части Ладожского озера. На всякий случай каждый имел в лодке черпак, компас и теплые вещи. Остальное место занимали продукты, которые мы взяли из расчета на полторы недели пути.

Раз мы были в какой-то степени паломниками, то я захватил с собой икону с тремя ладожскими святыми — Сергием, Германом и Арсением Коневским. Но самое ценное, что мы везли на Валаам, — была свеча, опаленная у Гроба Господня. Привезенная из Иерусалима и накануне подаренная нам, она пришлась как нельзя кстати.



 

  
Ладожские святые: Сергий Валаамский, Арсений Коневский, Герман Валаамский
 

Наше путешествие началось в Салми. В каком именно месте преподобные покинули материк, Леннрот, филолог, конечно, не знал.

Но от Салми как раз начинается тот естественный мост из множества островов, которым могли воспользоваться монахи, идущие на Валаам.

...Наши резиновые лодки, спущенные в речку Тулема, мерно покачивались у деревянных мостков.

Если верить карте, эта узкая речушка впадает в «великое озеро Нево», среди просторов которого нам предстояло отыскать легендарный монашеский остров.

Пока Андрей загружал лодки, я поднялся на соседний холм, чтобы осмотреть полуразрушенную церковь, а заодно выяснить, что известно здесь о Сергии и Германе.

Один из местных жителей сообщил мне, что церковь старая, но, если я хочу знать больше, — в доме напротив живет священник отец Георгий.

Я постучал. В доме что-то загрохотало, дверь заскрипела, и ко мне вышел высокий старик. Он сказал, что служит в этом храме, но из-за опасности его обвала службы пока проходят в соседнем доме. Я спросил его о преподобных...

Отец Георгий задумался: «Сергий и Герман... Когда-то они крестили всю Карелию и долгое время жили на Валааме, — он указал в сторону озера. — Это там, далеко в Ладоге...»

По его словам, преподобные жили во времена княгини Ольги. Сначала они явились к ней в Киев, а когда у Ольги появились другие священники, Чудотворцы ушли на Валаам.

Узнав, что мы собираемся туда на лодках, отец Георгий, кажется, не поверил. Однако он зашел в дом и вынес две открытки с изображением Сергия и Германа. Валаамские Чудотворцы стояли на голом острове, со всех сторон омываемом водой... С этим добрым талисманом отца Георгия мы отчалили от берегов Тулемы.

От острова к острову

...Все вокруг качалось. И наши лодки, и мы вместе с ними. Впереди виднелась длинная полоска земли, сплошь покрытая лесом. Это — Лункулансаари, наш первый остров на пути к Валааму.

Тяжелогруженная лодка легко взбирается с волны на волну. Проходим середину пролива. Усиливается ветер, и я вижу, как резиновый борт лодки Андрея разворачивает боком.

Мы перевели дух, только когда наши лодки с треском вошли в прибрежные камыши. В зеленых зарослях — рыбак в болотных сапогах.

— На острове никакой старины нет, — говорит он нам. — Раньше была усадьба графини, но теперь и следов не осталось. Один поселок и магазин, — он бросает взгляд на наши лодки. — Вы куда? На Мантсинсаари? Закупайтесь здесь, дальше магазинов не будет.

— А на Мантсинсаари разве поселка нет?

— Было там много деревень, а теперь только двое живут: пастух и финн с черной собакой. Правда, давно уже о них ничего не слышно.

Известие о финне заинтересовало меня. Представитель исконного населения этих мест, он, несомненно, мог слышать о валаамских святых. Сам остров тоже был интересен. В конце прошлого века на Мантсинсаари еще сохранялся языческий обряд закалывания быка, о чем сообщали некоторые исследователи.

Хотя дело шло к вечеру, мы решили тотчас отправиться на этот остров, лежащий в двух километрах от Лункулансаари. Крупнейший остров Ладожского озера закрывал собой линию горизонта и казался угрюмым. «Как же на таком громадном пространстве найти двух островитян?» — думал я, разглядывая в бинокль незнакомую землю...

— Вижу крышу, — внезапно произнес Андрей. — Смотри!

В бинокль я различил часть деревянного сруба, выступающего из леса. Мы взялись за весла и стали пробиваться сквозь прибрежные камыши к берегу, и только ночью смогли высадиться на северной оконечности Мантсинсаари.

Когда рассвело, запрятали лодки и отправились в глубь острова. Едва заметная тропинка вывела нас из леса в поле, где стояло несколько бревенчатых домов. Прохудившиеся крыши и заброшенные огороды говорили о том, что люди давно покинули свои жилища.

Вскоре из-за пригорка показался одинокий дом в окружении сараев. За забором — возделанная земля и теплица. Похоже, здесь кто-то живет... Хозяин сам вышел к нам. Это был худой, но крепкий старик с жилистыми руками. На его поясе в кожаном футляре висел нож. «Точно, финн», — подумал я.

Потом мы сидели в уютном доме нашего нового знакомого и угощались ухой. Я не ошибся. Матвей Матвеевич Кульмаулома — последний из оставшихся финнов на острове. По его словам, когда-то финское население насчитывало на Мантсинсаари две тысячи человек. Теперь он остался один.

— Было время, остров кормил всю область, — рассказывал нам Матвей Матвеевич. — Теперь все пошло прахом... Кого выселили, кто успел сам уехать.

Мой вопрос о языческом обряде оживил его.

— Да, да, знаю! Это был большой праздник. Его проводили в самой богатой деревне на юге острова. Но потом русские попы запретили...

— А как это происходило?

— Да как обычно. Быков варили в огромных котлах, и у костра пировала вся деревня... Давно это было. Я сам не видел.

— А вы ничего не слышали об основателях Валаамского монастыря Сергии и Германе? — спросил я. — Они могли идти на Валаам через ваш остров.

— Нет, не слышал. Через Мантсинсаари многие ходили на Валаам. Зимой приезжали целыми подводами, ночевали здесь, а утром двигались по льду до монастыря... Теперь так уже не ходят.
За разговором незаметно приблизился вечер.

Перед отплытием мы хотели навестить второго «робинзона» — Алексея Ивановича Клюню, который жил в километре отсюда. Матвей Матвеевич объяснил нам, как найти его дом и добавил, что давно не встречал своего соседа. Живя много лет на одном острове, они практически не общались...

 

Остров Мантсинсаари. Когда-то здесь было несколько финских деревень, теперь остался один жилой дом
Остров Мантсинсаари. Когда-то здесь было несколько финских деревень,
теперь остался один жилой дом

 

Еще издалека мы увидели стадо коров, пасущееся около избы. Хозяин дома — небритый мужчина лет сорока — очень обрадовался нашему появлению. Не дав сказать слова, усадил за стол, нарезал сала, пожарил яичницу.

— Значит на Валаам идете? — спросил Алексей Иванович, наливая нам молоко. — На чем?

— На резиновых лодках.

Хозяин серьезно посмотрел на нас и поставил кувшин на стол.

— Это вы зря делаете... На моей памяти пять байдарочников тоже шли на Валаам. По пути они заходили на Мантсинсаари и сидели вот тут, где вы сидите... Но до Валаама они не добрались. Пропали...

Мы с Андреем переглянулись.

— Что же с ними случилось? Попали в шторм?

— Да, скорее всего. В ту ночь, как они отчалили, задул сильный ветер, и весь следующий день штормило. Я даже не рыбачил, — Алексей Иванович посмотрел в окно и задумался. — Помнится, они хотели идти на Валаам прямиком, минуя острова, чтобы быстрее... Потом сюда приезжали их родственники, спрашивали, искали...

Я рассказал Алексею Ивановичу о цели нашего плавания.

— Так вы историки? Посмотрите, — хозяин достал медный светильник необычной формы. — Нашел в лесу.

Я взял светильник в руки: старый, кованный. Несомненно, он — дело рук исконных насельников Мантсинсаари. Тогда я спросил Алексея Ивановича, не посещали ли остров монахи и не осталось ли что-либо от их пребывания.

И вот что он рассказал: «В очень давние времена здесь существовал дикий обычай. В честь какого-то праздника быка заводили на скалу и оттуда скидывали вниз, потом всей деревней варили мясо и пировали.

Когда на остров пришли монахи, они поставили на скале часовню. Сколько лет она простояла никто не знает, но лет тридцать назад ее столкнули бульдозером вниз».

Кто были эти загадочные монахи, осмелившиеся проникнуть на языческий остров, — теперь уже не установить...

Мы тепло простились с Алексеем Ивановичем и поспешили к Матвею Матвеевичу, у которого оставались наши рюкзаки. До Валаама — еще тридцать километров, а повезет ли с погодой — неизвестно.

Вот и сейчас над нами нависло угрюмое небо, не предвещавшее ничего хорошего.
Матвей Матвеевич быстро остудил наш боевой пыл: «Ночью будет гроза, и в озеро лучше не соваться. Оставайтесь до утра у меня». Мы расстелили спальники на дощатом полу финской бани и попытались заснуть. Всю ночь за окном гремела гроза...

 

 

  
Скала Вильямой. Впереди — Крестовые острова, входящие в Валаамский архипелаг.

 

Все дальше от материка

Едва мы высадились на первом из Птичьих островов, как туча чаек взмыла в небо, подняв невообразимый крик.

Причиной их волнения были маленькие птенцы, которые не успели спрятаться и теперь бегали по острову.


Осторожно ступая между ними, мы поднялись на скалистую возвышенность. Вдруг Андрей дернул меня за плечо: «Там — люди!» И показал на соседний остров.

В бинокль я отчетливо увидел моторную лодку, вытащенную носом на берег, и силуэты нескольких человек. Мы снова взялись за весла и направились ко второму из Птичьих островов.


На берегу мы увидели людей, которые сидели у костра и с любопытством наблюдали, как к их стоянке подходят две резиновые лодки. Когда мы приблизились, один из них встал, чтобы утихомирить здоровенного пса, лаявшего на нас.

Я спросил, можно ли высадиться на остров. «Можно, конечно.» Рыбак зашел в сапогах в воду и помог нам пристать к берегу.

Андрей спросил, не виден ли отсюда Валаамский архипелаг.

— Да вон — Крестовые видать, — рыбак указал куда-то в озеро. — А когда чисто, и Валаам показывается.

Я поднял бинокль. Так вот он каков, Валаамский архипелаг, — цепочка островов-силуэтов тянулась далеко на запад и таяла в дымке...

— Давно ли острова называются Крестовыми? — спросил я рыбака.

— Давно, — отвечал он. — Говорят, в старые времена там нашли поваленный крест, с тех пор острова так и прозвали.

— А крест пропал?

— Почему же? Сохранился, — рыбак ткнул пальцем в мятую карту. — Стоит там же, на Крестовом острове.

О Сергии и Германе никто из рыбаков ничего не слышал. Однако, когда я рассказал, что основатели Валаамского монастыря двигались вдоль этих островов, рыбаки одобрительно закивали головами: «Да, это и есть самый удобный путь на Валаам. Если заштормит, можно высадиться на островах или хотя бы укрыться за ними.»

Легкое попутное волнение помогло нам довольно быстро отойти от Птичьих островов и взять курс на остров Вильямой. Через полчаса наши лодки подошли к плоской красноватой глыбе, непонятно как поднявшейся из озера.

Решив, что на этих камнях нам делать нечего, мы уже собирались идти дальше, но вовремя остановились: ветер гнал в нашу сторону клочья тумана. Еще минута — и мы вместе с островом погрузились в сырое облако. Наши планы тотчас изменились.

Высаживаемся! Мы с трудом вылезли на скользкую поверхность камня и вытащили за собой лодки. Окруженные туманной Ладогой, мы чувствовали себя узниками этой каменной плиты, размеры которой едва превышали пятнадцать метров в длину...

Однако туман рассеялся так же неожиданно, как и появился. Крестовые острова стали один за одним проступать на горизонте, и мы решили добраться до острова Ряпой. Это был последний форпост перед большим переходом до Валаамского архипелага.

Высадившись на камнях Ряпого, поднялись на смотровую площадку небольшого маяка. Отсюда нам открылись просторы вечерней, теперь уже спокойной Ладоги. Тишина, нависшая над озером, лишь изредка оглашалась криками чаек.

Впереди виднелись покрытые шапками леса Крестовые острова... Где-то за ними должен быть Валаам. Я пристально всматривался в бинокль и вдруг четко различил на горизонте темную полосу и вертикальный силуэт над ней.

— Андрюха, Валаам! Даже виден собор! — я не мог сдержать своего ликования.

Андрей выхватил у меня бинокль:

— Точно — монастырь! Надо сегодня же дойти до Крестовых, там и заночуем.

Мы заняли свои места в лодках и надели спасательные жилеты; нас ожидал восьмикилометровый переход по открытому озеру. Благодаря хорошей видимости и спокойной воде, это расстояние можно было пройти за два часа.

Но, как часто случается на Ладоге, едва мы удалились от берега, погода ухудшилась: небо потемнело, и подул свежий боковой ветер. Мой «Турист», только что уверенно шедший вперед, сбавил ход и начал подниматься на волну.

— Может, вернемся? — предложил я Андрею. — Похоже, скоро разыграется.

Пока мы раздумывали, ветер усилился и волны стали еще выше. Длинные и плавные, они, словно киты, вздымались друг за другом. Покачиваясь в своих резиновых суденышках, мы без отдыха гребли к островам...

Наконец мы подошли к самому восточному из Крестовых островов. Побережье обрамляли могучие валуны, между которыми бурлила и пенилась полоса прибоя. Первым выволок лодку на берег я и прилег на камни — больше не было сил; потом рядом растянулся Андрей. Над нашими головами пронзительно кричали чайки; пахло травой и землей...

 

 

 

Кто знает, сколько веков взирает на ладожские просторы голова этой каменной птицы?
Кто знает, сколько веков взирает на ладожские просторы голова этой каменной птицы?

Первый остров архипелага

Островок, на который мы высадились, и был началом Валаамского архипелага.
Оттащив лодки подальше от воды, мы отправились вокруг острова в поисках подходящей стоянки и дров.

Нас сопровождала туча чаек, крики которых тонули в рокоте прибоя. Вдоль берега громоздились валуны, принесенные когда-то великим ледником. Казалось, что от сотворения мира здесь не ступала нога человека. Но...

У самого прибоя высился крупный прямоугольный валун. На нем была установлена голова птицы, грубо высеченная из камня. Каменный орел молча взирал на ладожские просторы. Четко был виден покатый клюв, пустая глазница... Было ясно, что это не игра природы, а дело рук человека.

Мы ходили вокруг изваяния, теряясь в догадках: «Кто высек эту птицу? И когда? Карелы? Финны? Или еще раньше — первобытные люди, приплывшие сюда на своих утлых челнах?..» Я достал компас.

Голова орла была обращена точно на юг. Что это, совпадение? А может отголосок какого-то древнего культа, например, культа солнца?.. Интересно, что на берегах Ладоги до сих пор не находили никаких образцов первобытного искусства, подобных тем, что встречаются на Белом море и на Онеге (в основном, наскальные рисунки).

А теперь у нас на Ладоге — целое изваяние!
Итак, следуя по пути первых христиан на Валаам, мы столкнулись с древней культурой Валаамского архипелага — языческой, но следов самих миссионеров пока не было.

Следующим был остров Крестовый. Крест, а точнее, его нижнюю часть, установленную на валуне, мы отыскали на северном берегу.

С трудом разобрали полустершуюся надпись, в которой говорилось, что крест поставлен в 1897 году стараниями игумена Валаамского монастыря Гавриила... Но еще в XVIII веке капитан Яков Мордвинов видел здесь «крест и ловецкие избы». Однако кто же первый водрузил здесь христианский символ?

Это могли сделать православные карелы, промышлявшие на островах тюленей. А может быть, эта традиция восходит ко времени самих преподобных, которые впервые ступили на архипелаг в восточной его части и здесь, на Крестовом, пережидали затяжные ладожские штормы?..

Покинув Крестовый, мы направились к острову Восточный Сосновый. Но едва вышли из-под прикрытия Крестового, как нас стало сильно качать. Глубинные волны... Только к заходу солнца мы увидели впереди черную скалу острова, усыпанную чайками...

Старый Валаам

Потом был остров Лембос. Покинув его поздно вечером, мы вышли из группы Байевых островов. Тяжелое небо Карелии, словно, указывая нам путь, устремилось огненными языками заката на запад.

Впереди чернела длинная полоска валаамского берега, и совсем рядом с ним возвышался маленький островок Святой, на котором, по преданию, жили Чудотворцы.

Предания Святого острова — своеобразный ключ к истории Валаама. Дело в том, что на вершине этого угрюмого островка находится вырубленная в скале пещера, которая среди валаамских монахов почиталась как место отшельничества Сергия и Германа.

Позднее пещеру стали связывать с именем известного русского святого Александра Свирского. В середине XIX века здесь был основан скит, названный его именем; рядом находилась могила, которую Александр якобы «ископал своими руками».

Постепенно о предании, относившем пещеру ко времени Сергия и Германа, стали забывать. Нашлись даже специалисты, которые датировали появление этой пещеры XVIII веком.

Однако источники утверждали обратное. На финских картах остров по-прежнему назывался Старым Валаамом. Это емкое название как бы указывало на то место, где зарождался Валаамский монастырь.

Еще более важный аргумент в пользу древности пещеры — записки капитана Мордвинова, посетившего остров в 1777 году. Он передает услышанное им: в пещере спасались Сергий и Герман...

Но тогда остается еще один нерешенный вопрос: почему преподобные первоначально обосновались на Святом острове, таком маленьком и неудобном для устройства обители? Что помешало им сразу высадиться на Валааме, который, видимо, и был целью их путешествия?

 

Справа — остров Святой. Согласно «Сказанию», именно здесь зарождался Валаамский монастырь 
 

Единственным серьезным препятствием на пути миссионеров могло быть только языческое население, обитавшее в глубине острова.

Некоторое время назад я располагал лишь одним свидетельством в пользу этого предположения.

В одной из финских легенд, повествующей об основании Валаамского монастыря, рассказывается, что некогда на Валааме жило богатое семейство.

Прибывшие на остров Сергий и Герман попросили у них землю размером с лошадиную шкуру.

Получив разрешение, они разрезали шкуру на ремешки и разложили их вокруг лучших земель. Прежним хозяевам ничего не оставалось, как переселяться на берег озера.

...Мы подходим к Святому острову. Я испытываю легкое волнение. Еще бы! Это первая земля на нашем пути, связанная с именами Сергия и Германа.

Пещеру преподобных мы нашли на вершине острова в его западной части. Ко входу в пещеру ведет крутая лестница, вырубленная в скале. Рядом стоит высокий крест, все части которого скреплены толстыми деревянными гвоздями.

На перекладине старинной вязью вырезана надпись: «Построена мелница и крест вырезан апрела 1756 года». Андрей зажигает фонарик и шагает в темноту пещеры. Я следую за ним. Пещера довольно узкая, и чтобы пройти, приходится пригибать голову.

Тесные своды давят, но хочется дойти до конца. Вдруг луч фонарика выхватывает из темноты каменную стену, сложенную из блоков. К одному из выступов прислонена маленькая иконка с изображением Сергия и Германа.

Рядом лежит книга в черном переплете. Открываю — молитвенник. На последних страницах чьей-то рукой написана просьба к преподобным о заступничестве и вписано несколько имен. Выходим из пещеры на свет. Сквозь густые кроны сосен просматривается Валаам — таинственная земля русского монашества.

Мы расположились на ночь в лесу, недалеко от берега и, сидя у костра, вспоминали прошедшие дни плавания. Назавтра нас ожидал последний переход до Валаамского монастыря...

Но оставим на время наш ночной огонек и вернемся к делам более давним. Я думаю, настало время поведать об одной рукописи, которая много веков хранила тайну Валаамского монастыря.

В 1990 году молодой историк Наталья Охотина обнаружила ценнейший памятник древнерусской литературы — «Сказание краткое о создании пречистой обители». Найденная рукопись совершила настоящий переворот в изучении истории Валаамского монастыря: в «Сказании» содержалась принципиально новая датировка его основания, впервые удалось узнать о непростой судьбе первопроходцев Валаама.

«Сказание» написано во второй половине XVI века неизвестным автором. К сожалению, он не знал точного года основания монастыря, но сообщил, что обитель возникла при архиепископе Иоанне (1388 — 1415).

Согласно «Сказанию», основывать монастырь на острове Валаам отправилось несколько новгородских иноков во главе с Ефремом (будущим основателем Перекомского монастыря). Появление имени Ефрема в «Сказании» явилось полной неожиданностью для историков, поскольку ни одно предание не связывает Ефрема с Валаамом.

Вместе с Ефремом в ладожские просторы отправляется «другой славный священноинок премудрый Сергий с прочими своими спутниками» (заметьте: о Германе пока ни слова). Как долго добирались монахи до Валаамского архипелага и на чем плыли — об этом ничего не сказано.

 

Загадочная каменная стена в восточной части Валаама. Возможно, это крепостные сооружения чуди, обеспокоенной надвигающейся колонизацией острова
Загадочная каменная стена в восточной части Валаама.
Возможно, это крепостные сооружения чуди, обеспокоенной надвигающейся колонизацией острова

 

Высадиться на Валааме монахам помешало, как я и предполагал, коренное население острова — карелы. Тогда миссионеры обживают маленький островок с восточной стороны от Валаама с «каменной весьма чудной пещерой».

Это, конечно же, прямое указание на Святой остров. Однако карелы и здесь не дают старцам покоя, «насылая колдовство единодушно с бесами и творя многие пакости».

Вскоре Ефрем, по неизвестной нам причине, покидает Святой остров и основывает свою обитель на озере Ильмень. Вслед за ним едет в Новгород к архиепископу и Сергий. Он сообщает о создании монастыря в Новгородской епархии и просит военную помощь для изгнания карел с острова.

Занять Валаам удается с трудом, при этом погибают некоторые монахи. Далее в «Сказании» сообщается, что после славной победы Сергий перенес монастырь на Валаам, где избрал место «на горе каменной, отовсюду видимое, подобно городу, и имеющее под собой отличную большую тихую пристань, в которой многотысячное число кораблей могло бы укрыться от ярости свирепых волн».

(Кто был на Валааме, без труда узнает место, где стоит современный Спасо-Преображенский собор.)

По прошествии времени мирная жизнь иноков была нарушена каким-то конфликтом между братией монастыря и игуменом Сергием. Преподобный в сердцах «дал место гневу», отрекся от игуменства и ушел в глухую часть острова жить в отшельничестве. Позже Сергий вернулся в Новгород, в монастырь Иоанна Богослова.

Неизвестно, какую роль в этом конфликте сыграл преподобный Герман, но он стал преемником Сергия. Автор «Сказания» лишь сообщает, что Герман «во всех первых трудах был вместе с Сергием». Когда же Герман пришел на Валаам?

Единственное упоминание об этом можно найти у историка русской церкви Амвросия (Орнатского): «По другим запискам также значится, что к сему основателю Валаамской обители пришел в сожительство прп. Герман в лето 6901, т. е. от Р. Х. 1393».

 

Андрей указывает на латинскую букву S, высеченную на скале в самой восточной части острова Валаам. Что это, отшельническая пещера самого Сергия?
Андрей указывает на латинскую букву S, высеченную на скале в самой восточной
части острова Валаам. Что это, отшельническая пещера самого Сергия?

 

Еще одну интересующую нас дату мы находим в древнерусском тексте «Валаамской беседы». Там говорится: «...преподобных и богоносных отцов наших Сергия и Германа на Валаамском острове в лета 6907 (1399 г.) при Геннадии архиепископе Великого Нова града и Пскова».

Если положиться на эти два источника, то начало Валаамского монастыря выглядит, примерно, так: Ефрем и Сергий приходят на Святой остров между 1388 и 1392 годами. В 1393 году к ним присоединяется Герман. До 1399 года со Святого острова уходит один из основателей обители — Ефрем, а Сергий переносит монастырь на Валаам.

Однако оговоримся сразу — эта пока только гипотеза. На самом деле, «Сказание» поставило больше вопросов, чем дало ответов, и эти вопросы будут еще долго волновать историков: точная дата основания монастыря по-прежнему остается неизвестной.

Мы не знаем, в чем заключалась причина конфликта между Сергием и братией и почему имя Ефрема стерлось из памяти последующих поколений монахов. Валаам неохотно расстается со своими тайнами...

Загадочная S в скиту Всех Святых

Утром мы загрузили лодки и направились к Валааму. Низкий берег, обрамленный побелевшими валунами, терялся далеко в дымке. Не доходя ста метров до берега, почувствовали хвойный запах могучих лесов Валаама.

Мы приближались к самой глухой части острова — Черному носу. Поваленные ветром сосны лежат здесь как поверженные великаны. Здесь нет ни скитов, ни часовен, ни поклонных крестов. Валаамские монахи, по-видимому, никогда не пытались обжить эти неприветливые места. Только отшельники пробирались в самые дебри острова...

Годом ранее мы с Андреем, путешествуя по Валааму, решили добраться до Черного носа. Около двух часов брели от самого монастыря через лес, пока не вышли к северо-восточному побережью.

Здесь наше внимание привлекла небольшая пещера, расположенная в основании скалы. Пещера была естественного происхождения и неглубокая. На одной из ее стен мы заметили два ровных выступа, явно обработанных человеком.

 

Сюда могли ставить свечу, класть книги. «Надо же, — думал я. — Однажды кто-то жил здесь и обустраивал свое убогое жилище». Чтобы сфотографировать пещеру, я отошел на несколько метров от скалы. Вдруг увидел, что рядом со входом на скале высечена латинская S.

Буква сильно выветрена от времени и читалась только на расстоянии. Мы внимательно обследовали скальные стены вокруг пещеры, но других следов письменности не было. Я высказал предположение, что S может означать первую букву имени основателя монастыря преподобного Сергия.

Ее мог выбить на скале какой-нибудь латиноязычный паломник, скорее всего финн, который знал, что в этой пещере жил Сергий. Могла ли буква быть высечена самим преподобным? Вряд ли.

Если Сергий был выходец из Греции (как говорит предание), он пользовался бы греческим или славянским алфавитом, но никак не латинским. Однако буква высечена еще в средневековье. Об этом говорит сильная степень выветренности, которую подделать нельзя.

Что касается самой пещеры, то мы могли лишь догадываться, при каких обстоятельствах здесь жил Сергий Валаамский. Но открытие «Сказания» прояснило этот вопрос: после конфликта с братией преподобный ушел в «глубочайшую пустынь великого того острова».

Мы полагаем, что открытая нами пещера и есть отшельническая пустыня первого игумена Валаамского монастыря Сергия. Отчасти это подтверждает ее местоположение: она находится в той части острова, откуда Сергий должен был покидать Валаам, возвращаясь в Новгород...

Вечер. Наши лодки следуют вдоль северных бухт валаамского берега. Где-то впереди слышен гул моторной лодки. Если верить карте, то до монастыря уже недалеко. Проходим два маленьких островка... Над стеной леса показался остроконечный купол Спасо-Преображенского собора.

Я подгребаю к Андрею и пожимаю ему руку: все-таки дошли! С еще большим воодушевлением мы наваливаемся на весла. Легкое попутное волнение на этот раз помогает нам. Впереди замечаем церковь Никольского скита.

Это великолепное сооружение служит своего рода маяком при входе в Монастырскую бухту, где и расположена обитель. Раньше на Никольском острове жило 12 монахов, которые осуществляли таможенный досмотр, преграждая путь на Валаам табачному зелью и спиртному.

Подходим к Никольскому острову. Хотя скит действующий, но, похоже, нас проверять не будут. Зато при входе в бухту чуть не сталкиваемся с небольшим теплоходом, везущим туристов. Столпившиеся на палубе пассажиры бросают на нас любопытные взгляды: и не удивительно — у нас довольно дикий вид.

Пропустив теплоход, гребем вдоль Монастырской бухты. Справа над нами возвышается мощный силуэт Спасо-Преображенского собора и белые келейные корпуса. Приближаемся к монастырскому причалу, где стоит проржавевший баркас.

Решаем высаживаться перед пристанью. Несколько сильных гребков, и лодки утыкаются в песчаный берег. Похоже, что прибыли. Тишина. Никто не подходит к нам. Матросы, покуривая на палубе баркаса, подозрительно разглядывают нас. Вряд ли они догадываются, что мы прибыли с материка...

На следующий день мы уезжали на теплоходе в Питер. Утром зашли в собор, где, по преданию, «в глубоко иссеченной скале» покоятся мощи святых Сергия и Германа. Здесь, стоя у гробницы с ликами преподобных, я мысленно благодарил их за наше успешное плавание к берегам Валаама.

Теперь у нас оставался еще один долг — передать монахам свечу, опаленную у Гроба Господня, которую мы привезли с собой. Я предложил отнести ее в скит Всех Святых — самый старый и большой на Валааме. Эта пустыня всегда славилась своими старцами и строгим уставом.

 

Мы отыскали скит Всех Святых в северо-западной части острова. Пятиглавую церковь опоясывала белокаменная стена, на которой висела икона Иисуса. Здешний монах, работавший на огороде, выслушал нас.

— Подождите у ворот, я сейчас спрошу у отца Виссариона, — сказал он и исчез за дверью в стене.

Через некоторое время наш новый знакомый открыл ворота и пригласил внутрь скита. Отец Виссарион ждал нас у входа в келью. Он знал от монаха, что мы пришли откуда-то на лодке и хотим сделать приношение в скит. Он был слегка удивлен, когда я достал, казалось, обыкновенную свечу и подал ему.

— Она опалена у Гроба Господня, — сказал я.

Спокойное лицо отца Виссариона изменилось. Он поспешил взять ее и приложился к свече губами...

Мы также передали отцу Виссариону икону с ликами Сергия и Германа. Качаясь целую неделю в моей лодке, она прошла нелегкий путь к своему острову и заслужила право висеть в храме.

Если вам когда-нибудь доведется увидеть ее, переверните — на обратной стороне должна быть надпись: «Икона эта доставлена на Валаам на резиновой лодке, по пути, по которому некогда шли Сергий и Герман, Валаамские Чудотворцы».


В избранное (0) | Ссылка на статью | Просмотров: 13351 | Версия для печати

Добавить комментарий
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.