Картинки из Словении

  
  
Картинки из Словении

Я приобрела милую словенскую привычку совершать пешие прогулки. Масштабы здесь разительно отличаются от российских, поэтому чувствуешь себя Гулливером в стране Лилипутии. Гуляешь не по лесу или городу — по стране.

Одним из признаков принадлежности Словении к открытому европейскому сообществу является телевидение.

У себя дома я могу смотреть австрийское, немецкое, итальянское, французское, английское, американское, хорватское и словенское телевидение.

Всего — сорок каналов. По числу местных телестанций Словения сравнима с городом Екатеринбургом. Там их — четырнадцать.

Из сорока доступных я смотрю три канала: английский Би-би-си, французский «Моды» и панораму города Крань в режиме прямого эфира — соответственно.

Панорама Краня транслируется «вживую» и представлена бедным куском новостроек. В левом нижнем углу двадцать четыре часа в сутки показывают мой дом.

В дневное время при желании можно разглядеть балкон. Вечерний час приносит новое развлечение. Им первое время меня тешили друзья. Глядя на экран телевизора, можно видеть, как в режиме прямого эфира в твоих окнах зажигается и гаснет свет. Зрелище поистине потрясающее!

Встречаются и совпадения. Такое: в Петербурге окна моей комнаты выходят на футбольное поле и на помойку. Здесь — на Юлийские Альпы. И на помойку.

Делать наблюдения и записывать их — моя природная склонность. Я ей не сопротивляюсь. Некоторые знакомые считают, что у моей склонности есть будущее. Рада за нее.

Мне нравится привычка здешних жителей ходить в магазины с корзинками. Не с мешками, сетками, авоськами или тележками, а с плетеными корзинками. Ощущение, что все собрались по грибы.

Я тоже обзавелась такой. У моей корзины высокие борта, выгнутая рефленая ручка и натуральный цвет. В ней прекрасно смотрится зеленый салат. Многие поглядывают на нее с завистью.

Характер и привычки словенцев определены двумя обстоятельствами. Местной природой и маленьким пространством, которое занимает сама Словения. Отсюда — маленькие масштабы.

Экономия каждого метра земли и того, что на ней живет, произрастает, журчит, копошится.

Здесь нет понятия «поехать за город». Разве что жители Любляны могут себе позволить такое выражение. Но эти жители — отдельная статья. Здесь есть понятие «на васи». То есть — в сельскую местность. Наш «загород» — это лесные массивы с вкраплениями дачных поселков. Классические села— это где-то на Урале...

Словенская «вас» находится в двух шагах от респектабельного отеля. Или от скоростной дороги.
Там всегда — характерный запах скотины и компостных ям. К этому быстро привыкаешь. Привыкаешь к супермаркетам в чистом поле. Привыкаешь к козолцам — приспособлениям для сушки сена.

Десять-пятнадцать длинных деревянных брусьев закреплены друг над другом. Это напоминает брусья в зале хореографии. Только здесь еще сверху — длинная деревянная крыша.

Красивая картина: среди кип русой травы делают плие девушки в трико. Одной рукой они прикасаются к шершавым брусьям. Другой плавно поводят в воздухе. Небо очень синее. Горы — Альпы. Высоко-высоко — луна. Белесый серпик буквой С...

В своих миниатюрах о Словении я хочу коснуться такой важной темы, как погода.
Здесь, как и во всяком горном крае, климат и, соответственно, погода меняются не только с севера на юг, но и снизу вверх.

Чем глубже лощина между гор, в которой притулился город, тем погода в этом городе туманнее. И, наоборот, чем выше в горы, тем солнечнее. Конечно, если облака не слишком низкие. Иногда они начинаются прямо от крыш трехэтажных домов. Хотя дымоходов в таких домах нет, кажется, что везде топят дровами.

Большое удовольствие мне доставляют поездки к морю. От Краня до побережья полтора часа быстрой езды. Машина идет плавно. Это хорошая машина. Просто отличная. С кондиционером.

Нажимая на фиолетовые кнопки, я делаю в салоне весну — плюс девятнадцать. В динамиках звучит голос, слова и музыка русского исполнителя — про любовь. При желании мое сиденье откидывается до положения лежа...

Пейзаж за окном меняется на глазах. Сначала вдоль трассы мелькают елки, покрытые инеем. Потом — елки, натурально окрашенные. Потом — кипарисы и пальмы. Я смотрю на табло внешней температуры.

Когда мы выезжали из Краня, на нем было минус десять. Теперь — плюс девять. За девяносто минут мы прожили два времени года.

Выходим! Весна в машине отменяется! Я люблю все настоящее...

 
 
 
Что такое «дух Рождества» в Словении? Сходите в костел на праздничную мессу — и вы его почувствуете.

Праздничными считаются все мессы, совершаемые двадцать пятого декабря от нуля до двадцати четырех часов. На ночную мессу, как правило, являются туристы и молодежь. Остальные католики представлены теми, кто пьет во имя Господа всю предшествующую неделю.

К утренней мессе приходят старики и приезжают большие семьи. В больших автомобилях. Трезвые родители. Трое детей — один грудной. На заднем сиденье — собака. Последняя остается в машине. Так же следовало бы поступать и с мобильным телефоном.

Если, не сходя с места, вы не увидели хотя бы одного человека с мобильным телефоном, — значит, вы в Антарктиде. Европа больна. Сотовая связь в Европе — явление такое же распространенное, как герпес.

В отдельно взятых государствах появляются запрещающие значки. На дверях ресторанов, концертных залов и церквей. Но — как нельзя запретить герпес, так нельзя запретить людям пользоваться мобильными телефонами.

Однажды во время службы в кафедральном соборе Любляны у кого-то из прихожан запищало. Священник прервал службу.

— Ответьте, — сказал он владельцу, — слово Господа подождет!

 

 
  
Во время праздничной мессы священник читает из Евангелия. Про события Рождественской ночи. После чтения перед алтарем происходит диалог.

Дети как бы в первый раз спрашивают: почему мы любим Христа да зачем мы тут собрались?

Священник как бы терпеливо объясняет. Пафос момента. Все молятся.

Здесь распространено такое явление, как «яслицы». Самые популярные из всех — живые яслицы в Постойнской пещере.

Вольнонаемные актеры представляют кульминацию Святой ночи. В глубине грота — Дева Мария с младенцем на руках. Рядом с ними — муж Марии. (

От актера зависит — изобразить на лице благолепие или крайнюю степень удивления.)

Вокруг Святого семейства толпятся пастухи. С дарами и без даров. Звучит музыка. Жуют натуральные овцы.

В яслицах у «Криштофа» я, например, видела живого осла.

Большое внимание словенцы уделяют украшению своих жилищ и рождественских подарков. Они же новогодние. Под елку подарки кладут в Рождество. Разворачивают в Новый год.

Кстати, вопрос «что подарить» решен здесь просто. Но безлично. Мужчинам — бутылка. Женщинам — сладкое. Духи — крайний изыск. Цветы — нонсенс.

На моих глазах две близкие родственницы обменялись одинаково упакованными свертками. И обнаружили в них одинаковые коробки конфет. Никто не был разочарован.

Сомневаюсь в том, что дело с подарками обстоит здесь так плохо из-за словенской скупости или какой-нибудь другой неприятной русскому характеру черты. Скорее — от избытка родственников.

Если в семье только один ребенок — это значит, что ему не минуло еще и девяти месяцев. Или — что это не словенская семья.

Нижний предел для ничем не выдающейся словенской семьи — двое детей. Верхний — зарплата родителей. Если зарплата выдающаяся, то других ограничений нет.

Племяннице Богдана три года. Недавно она заявила, что хочет иметь двенадцать детей. «Чтобы все словенцы не вымерли!»

Словенцы — как напуганы своей малочисленностью, так и безмерно горды ею.

Франция богата актерами. Англия кишит членами королевской семьи. Словения знатна своими спортсменами. Здесь на душу населения приходится больше спортсменов, чем во Франции актеров, а в Англии принцев.

Здесь по улицам свободно разгуливают покорители Гималаев. Кумиры экстремального спуска держат в горах гостиницы и бары. Туда забегают посидеть всей страной.

Знаменитость в Словении — не шиш на голом месте, а родственник.

Если среди членов вашей семьи нет чемпиона страны по рафтингу, яхтингу или слалому, то ищите в семьях друзей и знакомых. Если и там нет, скорее всего, вы — китаец.

Один из этапов кубка мира 1999 года проходил в Словении. На Краньской горе. Первое место в большом слаломе завоевал Юрэ Кашир. «Домашний», как здесь говорят.

 

 
  
В стране случился культурный шок. Страна ликовала! Страна выпивала грушовую водку на рабочем месте!

В прямом эфире новостей первого канала гармонисты в народных костюмах воспевали победу героя. Селяне требовали передать ему лично козий сыр и шнапс. Пенсионеры плакали у экранов своих телевизоров...

Для государства с населением в два московских района это простительно.

Город Крань занимает четвертое место в Словении по численности населения.

Оказавшись здесь, житель Москвы разочарованно поморщится. Житель Балашихи почувствует нечто родное. Житель Петербурга пойдет выпить пива.

Местная промышленность освоила два сорта — «Лашко» и «Унион». Светлое, соответственно, и темное. Рецепт не менялся с середины XIX столетия. Да и зачем? Вариации содрагают устои. Ни к чему это.

Аллюзия весьма прозрачна: чем больше сортов «Балтики», тем лучше.

Старики в Словении так не похожи на наших. Там они — счастливые. Нет, не своим личным счастьем, а каким-то общим благополучием. Что его характеризует?

Элегантность в одежде — как будто все они в прошлом были драматическими актерами. (А может быть, хороший вкус после семидесяти становится чертой характера?)

Спокойствие, а не старческая медлительность — в движениях, в манере вести разговор. Даже есть.

Легкость в общении: рассказывают о пережитых трудностях и катастрофах, как будто пересказывают фильм. Это — легкомысленность людей, жизнь которых сложилась.

Занятость, как это ни странно, своей личной жизнью! Они влюбляются, покупают новые машины, доживают до девяноста лет в полном здравии, а на девяносто первом году жизни обзаводятся новым хобби! И вот еще — улыбаются.

Иногда я думаю, что они маскируют истинные чувства, что за благостной улыбкой скрывается драма. Ерунда! Старикам незачем что бы то ни было скрывать, кроме одного — места, где спрятаны бриллианты!

В подтверждение своих слов приведу несколько примеров из жизни счастливых стариков. Но прежде — определим само понятие.

Когда-то, когда я училась в классе пятом, учительница русского языка и литературы задала на уроке вопрос:

— Скажите, дети, — обратилась она к нам и вытянула руку, словно определяя тяжесть вопроса, — как это понимать, когда про молодого человека говорят, что он уже совершенный старик, а о человеке в возрасте — что он молод. Объясните мне!

Неожиданно руку поднял мой сосед по парте. Добровольно он никогда не вызывался и выше тройки ни по одному предмету не получил, но тогда произнес фразу, которую я хорошо запомнила. Он сказал:

— Это когда двое молодых где-нибудь встречаются и один другому говорит: «Здорово, старик!»

Иван и Мария Новак живут в окрестностях живописного озера Блед. Если где-то есть место красивее, то, наверное, оно не на Земле!

Иван — урожденный «блеец», Мария — из Любляны. Поэтому она — не «блейка», а «блейчанка». Но ни муж, ни она сама так себя не называют.

Слово «блейчан» и «блейчанка» обозначают переселенца или переселенку, некоренных жителей Бледа. Произнося их, интеллигентный человек исторгает максимум презрения. И вот почему.

Благодаря своей дивной красоте, озеро Блед стало самым модным местом отдыха, бракосочетаний и саммитов.

Кроме туристов, к которым очень мало претензий, сюда съезжаются люблянские, мариборские и порторожские «сливки», чтобы ослепить друг друга обновами из Италии и Австрии. Прозрачный воздух наполняется запахом вопиюще дорогих духов и акающим гомоном модниц, который заглушает гомон птиц.

Это можно сравнить с тем, как если бы веселая компания из ночного клуба «Метелица» взяла да и махнула в Царское село. Понимаете?

 

 
  
Отправляясь по озеру на лодке, эти дамы оставляют на берегу своих кавалеров, но ни на мгновение не расстаются с мобильными телефонами.

Тогда над водной гладью разносятся их писклявые звонки.

В самый жаркий день они одеты в черное и напоминают черных лебедей с красными клювами и лапами. Подлинные птицы однако в ужасе шарахаются при виде своих «тезок».

Озерной жизни подобные нашествия гармонии не прибавляют. Но и они — лишь полбеды.

Настоящая катастрофа состоит в том, что у этих людей есть деньги и на эти деньги они покупают не только новую одежду, но и недвижимость. Предпочитают престижные районы.

...А слово «блед», как на старославянском, так и на словенском языках, означает только одно — бледный. Все остальное — от лукавого.

Иван — с улыбкой в пышные усы — сообщает, что им с женой в среднем по семьдесят шесть лет. Мария смущается, как девушка.

Видимо, она старше Ивана. Непонятно только — почему оба они выглядят на пятьдесят пять. Когда я их об этом спрашиваю, мои старики заливаются счастливым смехом:

— Любовь! Это все любовь!

От себя добавлю: и труд. Словенцы — настоящие трудоголики. Работающие на государственных предприятиях, в восьмидесяти случаях из ста, имеют еще и свой частный бизнес.

Частные предприниматели, затевая одну фирму, стремятся открыть другую. Это вполне допустимо, учитывая более высокий уровень экономики Словении по сравнению с ее бывшими партнерами по СФРЮ.

Старый Янез Бештер давно на пенсии. Живет со своею старухой в первом этаже уютного двухэтажного дома. На втором обосновался их сын с женой и дочерьми. Я часто бываю в этой семье и не видела более трудолюбивого, жизнерадостного и галантного мужчины, чем господин Бештер!

Вот он работает в саду. Экипировка: потертые альпийские бриджи, выгоревшая льняная рубаха, широкополая соломенная шляпа и сандалии на босу ногу. Высокий и жилистый. Увидел меня:

— С добрым утром, молодая госпожа! Как поживаете?
— Спасибо, прекрасно! Ах, какие у вас цветы!

Я не успеваю возразить, как он срывает самую большую розу и протягивает мне:

— Вот! Роза — для розы!

И я — самоуверенная, социально мотивированная... — краснею от удовольствия и таю под действием его шарма. Сейчас Янезу восемьдесят семь.

Пять лет назад он зажегся мечтой — научиться играть на пианино. Теперь ни одна вечеринка в доме у Бештеров не проходит без того, чтобы Янез не исполнил что-нибудь на маленьком японском синтезаторе.

В прошлом году он увидел в телевизионной рекламе новую модель «рено» и — сейчас катает в нем свою старуху. Лили — маленькая, сухая, ее едва видно в просторном салоне. Зато слышно, как она довольно смеется. Голос у нее звонкий.

Я пишу, а рядом на вышитой ирисами салфетке стоит ваза с каштанами. Такая же салфетка прикрывает от пыли синтезатор, когда на нем не упражняется Янез. Лили, как и я, любит ирисы.

Что же там еще было с цветами? Ах да! Их здесь редко дарят на дни рождения. Однажды произошел такой казус.

Моего друга и меня пригласили на трехлетие маленькой Урши. Той самой, которая собралась спасать словенцев от вымирания. Я категорически отказывалась идти без букета. Аргументировала так: «Она хоть и маленькая, но — женщина».

Воскресный день. Трудолюбивый словенский народ, как и положено по воскресеньям, отдыхал. Купить цветы было негде.

Когда после долгих уговоров я, наконец, решила ехать, то вдруг заметила у самого шоссе дом с альпийской крышей. Таких домов в Словении множество, но во дворе у этого цвел великолепный сад.

Мы остановились. «Сколько, — подумала я, глядя на сад, — вложено труда!» Фрукты, ягоды, всевозможные овощи и роскошная клумба с цветами. «То, что надо».

Я постучала в дверь, но никто не ответил. Дернула за ручку — открыто. Вошла — и попала прямо в столовую. Там за большим деревянным столом сидели усатый брюнет, женщина в переднике и конопатый мальчик. Я прервала семейный обед.

— Добрый день! — приветствовал меня глава.

Женщина приветливо улыбнулась и поставила на стол рюмку для аперитива.

— Прошу меня простить, — бормочу, — но мне срочно нужны цветы!
— Присядьте. Какие цветы? Послушайте, мы не выращиваем цветы. Мы производим домашнюю медовую настойку. Вот, попробуйте!

Я опрокинула рюмку янтарной жидкости, и мир стал солнечным.

— В вашем саду растут великолепные гладиолусы, — снова я о своем, — позвольте мне их у вас купить. Я заплачу.

В доказательство своих слов достаю кошелек и даже открываю. Мужчина недоумевает. К нему еще никто не обращался с подобной просьбой.

 

 
  
Между тем на лице у него возникает непростое выражение.

Я знаю его: это выражение предпринимателя. В мыслях он уже раскручивает идею цветочной фермы.

— Пойдемте, — говорит он и решительно ведет меня в сад. Широко разводит руками:
— Выбирайте!

Я указываю на нежно-розовые гладиолусы. Хозяин срезает их под корень. Жена несет какие-то ленточки. Перевязывает букет. «Вот это, — думаю, — гостеприимство! Как в Грузии!»

В этот момент не проронивший до сих пор ни звука конопатый мальчик подергал отца за рукав и лукаво спросил:

— Папа, мы продадим этой тете цветы?
— Нет, сынок, — ответил тот, — мы их ей подарим!

Урша довольна.

Цветы очень идут к ее розовым щечкам. Я смотрю на нее и любуюсь. «Надо, — думаю, — заехать туда еще раз и купить пару бутылок «Медицы». Отличная настойка!»

География и климат Словении испокон веков оказывают сильное влияние на образ жизни словенцев.

Никакой современный вид транспорта не заменит пеших прогулок. Кондиционер в машине — свежего воздуха. Трансляция горнолыжных спусков — личного участия. Быть словенцем — значит быть активным.

Санда состоит в обществе скалолазов-любителей. В него может вступить каждый. Для этого необходимо только заплатить символический взнос. Взамен вы получаете членский билет и маленькую книжечку. У Санды она вся истрепалась.

На каждой странице книжки — названия вершин и краткие сведения о них. Всякий раз, совершая восхождение, Санда берет с собой специальные короткие палки, часы и эту книжечку. А сегодня — еще и меня...

Я должна пояснить. Восхождение в данном случае не имеет ничего общего с карабинами, «кошками» и страховкой. Это — приятная прогулка по горам в альпийском духе. То есть ботинки все равно нужны. А вот каска — вряд ли.

 

 
  
Мы начинаем подъем в половине седьмого утра. Войдем в кондицию, пока не печет солнце, а там — и второе дыхание.

Как хорошо читается склон, прошлой ночью здесь прошел сильный ливень, и вода проторила русло среди корабельных сосен, а кое-где и смела их вовсе.

Мне показалось, что среди коряг торчат куски кровли.

— Санда! — кричу. — Там могут быть люди!

Она смеется:
— Обойдемся сегодня без жертв!

Очевидно, потоком снесло старую пастушью хижину.
Пастух («пастир») и пастушка («маерица») — уважаемые в Словении профессии.

Шесть месяцев в году, с мая по октябрь, они проводят на горных пастбищах с коровами.

Живут за их же счет. Туристы жалуют такой вид отдыха: несколько дней на парном молоке и свежем домашнем сыре. Это называется «кмечки», то есть сельский туризм.

Тем временем мы с Сандой продвигаемся к цели и весело болтаем.

Я расспрашиваю ее о том, как звучат названия знакомых мне растений на словенском языке. Забавно!

Наконец, вершина. Привал. Как в анекдоте: а вот та елочка уже в Австрии! Облака натурально под ногами!

Мы находим укрепленный на большом валуне металлический ящик. В нем, как правило, хранятся дневник, карандаш и печать. Сначала Санда записывает день и время восхождения на соответствующей странице книжки, а потом — в дневник.

Листаю: ага, до меня русских здесь не было. Вписываю свое имя и чувствую — горжусь!
Печать удостоверяет, что покорение Крвавца действительно состоялось. Дальше — Рожник и новая печать. Затем — Заплата и еще одна.

Этот счет побед приносит большое удовлетворение. Особенно новичкам.

Я очень изменилась с тех пор, как покинула Петербург. Я стала меньше ценить солнечные дни.
В Питере на 365 дней в году приходится от силы 50 солнечных. Помню, в такие дни мы прогуливали университет — ехали на залив или просто слонялись по городу.

В Словении солнце — не редкость. Никакая не роскошь. Утром я по старой привычке еще смотрю на небо: каким-то будет день? Но сердце не подпрыгивает. Подумаешь — солнце! Так и надо.

Для словенцев хорошая погода стопроцентно означает вылазку в горы. Некоторые даже берут отгул. Звонят на работу: не приду, мол, в горы ухожу. И никто этому не удивляется.

Подъемы и спуски — для словенцев такой же ритуал, как неспешные воскресные прогулки по Невскому или Тверской для жителей Москвы и Петербурга. Вот только воздух...

Однажды я специально встала на оживленном перекрестке в Кране и глубоко вдохнула. Мои рецепторы сошли с ума — потому что пахло... сеном!

 

 

 
  
В горах существуют неписаные правила. Во-первых, люди здороваются друг с другом.

Знакомый, незнакомый, ты все равно получишь причитающийся тебе вежливый «Добер дан!» и не сможешь не ответить!

Во-вторых, ведут себя крайне осмотрительно. На опасных участках отбрасывают шаткие камни — вдруг кто споткнется, упреждают голосами по цепочке.

Третье правило все нарушают. Оно гласит: «На обратном пути не пей шнапс!»

Обратный путь представляет собой постоянный спуск с горы в течение часа или двух, а может быть, и трех. Постоянная нагрузка на колени. А если они подгибаются?!

Тем не менее пристанища в горах, где подают и шнапс, и вельямовку, и пелинковац, и бриновец, переполнены. Ну как тут не выпить с друзьями рюмку-две, когда такой вид! Такой воздух! Такие друзья!

Словения

В избранное (0) | Ссылка на статью | Просмотров: 12741 | Версия для печати

Добавить комментарий
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.